Главная > Выделка кожи и меха > Как снять шкурку с песца

Как снять шкурку с песца

25 сентября 2011 Редактор

Онуфрий Платонович вернулся с пастей, когда окончательно стемнело. Елена Трифоновна, подхватив мешочки с комбикормом, выскользнула наружу покормить усталых оленей. В дверь балка ворвалось густое облако морозного воздуха, и появился Ануфрий Платонович, обтирая заиндевевшее лицо. «Ух, чакота! Холодно!» Об пол тяжело стукнула промороженная тушка песца — сегодняшняя добыча.

Как снять шкурку с песцаЕлена Трифоновна бережно обвязала ее вокруг туловища полоской ткани и подвесила к потолку на одну из сушильных палок: «Пусть оттает, завтра обдерем. Лучше сразу обработать ­ хороший какой». Песец действительно был очень крупный, белоснежный, с длинной шерстью. В мягком свете керосиновой лампы на конце хвоста четко обозначилось темное пятно. По старому долганскому поверью говорят: «как с песцового хвоста исчезнет темный кончик, наступит конец света».

К утру тушка оттаяла и обвисла. Елена Трифоновна извлекла из деревянных ножен специальный нож ­ кырсабагак, которым снимают шкурку с песца. Лезвие у такого ножа короткое ­ около 10 см, узкое и заточено с одной стороны до остроты бритвы. Рукоятка намного меньше обычной. «Жирный какой, сказала Елена Трифоновна, разминая тушку и растягивая ее по диагонали за передние и задние лапы. ­ Пакостник, наверное, из пастей наживку воровал, потому и разъелся так. Здесь местного песца мало, а этот здешний.

Ближе к весне с севера, с побережья пойдут. Но у тех подушечки лап желтые, стертые, а у этого белые и пушистые».

Первый надрез ­ по внутренней стороне передней лапы от подушечки до плечевого сустава. Елена Трифоновна пальцами отделяет шкурку от сухожилий. Извлекает стопу ­ лезвием ножа поддевает, вытягивает и подрезает каждый пальчик. На задних лапках надрезы наносятся также с внутренней стороны лапок вплоть до анального отверстия. От него надрез по шкурке хвоста. С задних лапок шкурка снимается так же, как и с передних. Затем, продвигая руку внутрь со стороны заднего разреза, Елена Трифоновна пальцами отделяет шкурку от тушки на спине и бедрах, выдергивает хвост.

Дальше шкурка стягивается с тушки «чулком» от хвоста к голове мездрой наружу. Чтобы было удобнее, Елена Трифоновна продевает через сухожилия задних лап палочку и, стягивая шкурку, упирается в нее ступнями. Тушку можно подвесить вниз головой и обдирать в этом положении. Снимая шкурку с головы, Елена Трифоновна слегка подрезает ее около ушей, глаз, вдоль губ и под нижней челюстью.

«Это только с оленя шкуру на разворот снимают, а с других зверей ­ зайцев, горностаев, росомах вот так же «чулком»».

Если песец пойман в капкан и одна из лап повреждена, то Елена Трифоновна снимает шкурку с нее в последнюю очередь, иначе весь мех будет перепачкан кровью. Здесь налицо преимущество лова орудиями давящего типа пастями: шкурки песцов, добытых таким образом, абсолютно целые, чистые и разительно отличаются от изодранных и бурых от крови шкурок зверьков, попавших в капканы.

Жир и пленки Елена Трифоновна счищает обычным ножом в направлении от хвоста к голове, слегка натягивая шкурку с внутренней стороны и стараясь не делать лезвием режущих движений. «Жира много, ­ говорит она, обтирая край ножа. ­ У нас в поселке старик есть, он так шкурку снимает, что даже жир на тушке остается, шкурку совсем чистить не надо». Очистив от жира всю шкурку и голову, таким же скоблящим движением ножа она отделяет ушные раковины.  Окровавленные участки замывает холодной водой со стиральным порошком и тщательно отжимает.Прямо по сырой мездре тонкой ниткой зашивает все порезы и повреждения.

Подготовленная таким образом шкурка натягивается для просушки мездрой вверх на деревянную распялку пялю. Пяля представляет собой плоскую доску длиной около 90 см и шириной 16. Один конец ее заострен, а на противоположном сделан прямоугольный вырез шириной 7 см и длиной 33. Этот конец распялки представляет собой две узкие планки с просверленными небольшими отверстиями, в которые пропущены тонкие веревочки.

Верхнюю челюсть зверька Елена Трифоновна надевает на острый конец распялки, шкурку расправляет по всей длине, задние лапки привязывает к планкам на другом конце. Тщательно расправляет хвост ­ полоска мездры должна быть совершенно ровной, а шерсть ладонью приминает и закручивает так, чтобы она не прилипала к мездре. Хвост от основания и до самого кончика по спирали обвязывает веревочкой.

Под передние лапки Елена Трифоновна подкладывает кусочки вощеной бумаги или кальки. Тонкие бумажные полоски прокладывает по краям задней части шкуры. Высыхая, края шкурки заворачиваются, и шерсть может прилипнуть к мездре.

Распялку с натянутой на нее шкуркой она помещает на сушильные палки под потолком балка спиной вниз, после полудня переворачивает ее. «Для просушки шкурки достаточно суток, но надо следить, чтобы не пересыхала, иначе потрескается мездра». Через сутки Елена Трифоновна снимает шкурку с распялки, вывертывает шерстью вверх и вешает в таком виде, перекинув через сушильную палку.

Теперь можно приступать к чистке меха. Для того чтобы он стал белым и пушистым, нужны мука, бензин, одеколон (бензином очищают мех жирных песцов, одеколоном замывают пятна крови) , жесткая платяная щетка, которая применяется для мытья посуды, металлический гребень с острыми, но редкими зубьями.

Елена Трифоновна слегка разминает шкурку изнутри со стороны мездры. Жестким гребнем прочесывает края шкурки со стороны мездры там, где свалялась шерсть или попала грязь. Затем прочищает шкурку по направлению ворса платяной щеткой, которую обмакивает в муку. Особенно тщательно нужно чистить лапки. Иногда взамен платяной она берет более жесткую щетку. Начиная с головы, мука стряхивается со шкурки ударами небольшой плоской палочки ­ тябирь.

В грязные места вновь и вновь Елена Трифоновна втирает муку, теперь уже руками, а потом большим и указательным пальцами растирает и раздергивает ворс от основания к кончикам. Вновь стряхивает муку. Если шкурка грязная, то повторяет все вновь.

«Мне, бывало, соседи на обработку песцов привозили, ­ говорит Елена Трифоновна, ­ сейчас силы уже не те, семья большая, хлопот хватает. А женщин в тундре и сейчас мало, не все с этой работой возиться хотят».

В это время вошла жена ее родного брата ­ соседка по стойбищу Дуня и просит: «Помоги песца выделать». Рассердилась Елена Трифоновна, но вида не подала: «Садись рядом со мной, смотри, что я буду делать, делай то же». Так целый день работали.

Дуня потом рассказывала: «Откуда мне уметь что-либо делать в тундре. Училась я в школе, жила в интернате. Потом курсы киномехаников окончила, а в поселке для меня работы нет. Замуж за тундровика вышла, с мужем жить надо. Вот и приходится в тридцать лет всему заново учиться. Да и интереса мало. Вот сидим мы целый день, спину не разгибаем, а заплатят нам за этого песца три рубля, да и те вычтут из его закупочной цены».

Елене Трифоновне разговор этот явно не по вкусу, она старается сменить тему: «Теперь-то шкурки целые сдаем, а раньше хвосты в хозяйстве оставляли. Одеяла из них шили ­ в них зимой хорошо, тепло спать. Сорган называются. Это шитье особое. Смотри, песцовый хвост -это узкая полоска кожи с длинной шерстью. Станешь просто так на ткань нашивать, считай, сколько уйдет, да и меховая поверхность неровная будет. Мы вот как делаем. Швом через край аккуратно пришиваем одну сторону хвоста к ткани, вот так ­ вдоль, а потом отрезаем узенькую полоску мездры шириной миллиметра три. Также пришиваем ее край к ткани. Отступив сантиметра два от второго шва, проделываем то же самое. Ворс раздергивать не надо ­ тогда будет казаться, что одеяло из сплошного меха. Хвостов 60 на него пойдет».

Ближе к весне охотники привозили песцов уже по нескольку штук в день. Они так и лежали, как дрова, на одной из нарт у балка. Работы прибавилось, надо было успеть обработать добычу до наступления оттепелей, иначе качество пушнины резко снизится. Теперь Елена Трифоновна занята только этим. К делу подключаются мужчины. Ануфрий Платонович и брат Елены Трифоновны Петр ловко снимают шкурки, подвесив тушки к потолку балка. Но всем своим видом они демонстрируют, что их мужское дело ­ добыть и принести песца, а уж обработка дело женское.

К ночи, когда ощутимо подмораживает и снег снова становится сухим и сыпучим, Елена Трифоновна собирает те шкурки, что она уже успела вычистить мукой, и выносит на улицу, чтобы вычистить еще и снегом. На небольшое время она вешает их на ветру, чтобы слегка проморозило. Затем Онуфрий Платонович прикрепляет к каждой из них деревянные бирки со своей фамилией, связывает эти шкурки по 10 штук ­ в таком виде он и повезет в поселок, а пока Елена Трифоновна хранит их в холодном балке-амбаре.

Оценка сообщения:
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка...
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.
(обязательно)